Железяка
В школе прямо рядом с парадной лестницей висела диаграмма сбора металлолома пионерскими отрядами. Каждый класс на диаграмме имел столбик, закрашенный внутри обыкновенными чернилами. Пионервожатая принимала металлолом во дворе школы лично в отведенные для этого часы. Она взвешивала на огромных весах каждую железку, записывала в журнал учета, и потом дети относили её на большую кучу в глубине школьного двора. Куча росла не по дням, а по часам.
Ежедневно вносились изменения в диаграмму сбора металлолома пионерскими отрядами школы номер четыре имени Калинина. Впереди был наш отряд. Он держал пальму первенства уверенно. Мои одноклассники вынесли из дворов все, что там было. И кастрюльки поржавевшие, и даже почти новую железную кровать, и какие-то старые гири, кусок рельса, тоже ржавого, и основание железного стула.
- Ну, посмотрите дома хорошенько, может быть еще что-то лежит железное и никому не нужное!
Просто умоляла нас председатель совета отряда Конфедератова Лариса.
И я опускала голову и не смотрела на неё. У нас во дворе залежалась огромная железяка. Но мой дедушка - Колпаков Захар Максимович - не отдавал её на металлолом. По неизвестным мне причинам он очень ей дорожил. Эта бесформенная груда железа на мой взгляд не представляла никакой ценности. И непонятно мне было, зачем дедушка обмотал изогнутое толстое железо промасленной редюжкой, предостерегая от ржавчины? Правда, две пары колес он снял. Которые были поменьше были прикреплены к легкой довольно тележке, на которой мы возили летом траву за городом, выезжая на полянку. Город наш был вытянут вдоль Амура не очень широкой полосой. Когда мы с братом – маленьким Женей – сделали подкоп под высокий забор, окружавший наш двор, и выползли на улицу, чтобы наконец-то увидеть мир, то увидели городскую улицу - прямую, как стрела. Направо от нас вдали виднелась полоска голубой реки, а налево вдали - огромное поле, поросшее травой с луговыми цветами.
Вторые колеса - побольше - дедушка прикрепил к большой повозке. В неё запрягали... корову. На повозке стояла большая бочка. Мы ездили за бардой - отходами спиртового производства. Спиртзавод был от нас очень далеко. Дорогу к нему наша коровка Ночка преодолевала легко, а вот полную бочку ей везти было тяжело. Мы коровку обманывали. В маленьком мешочке у меня были припасенные сухарики. Я их немножко солила. И шла впереди коровки и протягивала ей сухарик. Она тянулась за угощением и шла вперед. С громким хрустом поедала она сухарики и жмурилась от удовольствия. Но как только угощение исчезало, Ночка останавливалась и стояла, как вкопанная, до того времени, пока я снова не протягивала ей сухарик.
Летом в пути нас донимали мухи, а вот зимой мне было очень холодно. Пальтишко было на мне осеннее. Хоть и связал мне дедушка теплый свитерок из колючей овечьей шерсти, а все равно ветер пронизывал насквозь. И только бабушка спасла меня от страданий - она сшила мне безрукавку из овчины. Непродуваемую. Морозы у нас лютые. И вязаные рукавички не спасали мои руки от жгучих прикосновений холода. Прятала я их и в карманы пальто, и даже грела в голенищах старых валенок. Путешествия для меня были настоящей мукой. Одно меня тогда утешало, что тягостный путь этот рано или поздно кончится. Как, впрочем, эта же мысль утешает меня и сегодня.
Дедушка открывал ворота, а я мчалась в дом, к печке с теплыми боками. И долго стояла возле неё, впитывая тепло.
Металлолом мы собирали весной. Уже и снег превратился в лужи и ручьи и умчался прочь по сточным канавам. Уже и земля оголилась и выставила на всеобщее обозрение свою черноту. А я все просила дедушку отдать нам железяку на металлолом.
Однажды вечером, когда я просто рыдала от того, что дедушка не отдает железяку на металлолом, к моим уговорам присоединился мой папа.
- Отдай, чего зря держать.
Дедушка взглянул на него очень грустно.
- Ты думаешь, что уже ничего не повернется, и мы НИКОГДА НА ЗЕМЛЮ НЕ ВЕРНЕМСЯ?
- Не повернется, отец. Прочно все встало. Не надейся зря.
Дедушка оделся и вышел на улицу. Он зашел за дом, где прислоненный к завалинке стоял конный плуг Орловский, который я считала просто железякой.
- Ладно, забирай завтра. Отдаю.
Дедушка махнул рукой с каким-то отчаяньем.
- Значит, мне никогда уже и не услышать запах земли свежевспаханной, никогда не пойти за плугом, - пробормотал он едва слышно.
Когда я вернулась из школы, плуг был уже уложен в легкую тележку. Я переоделась, и мы с дедушкой повезли тележку в школу. С нашей улицы Чигиринской мы повернули на улицу Горького. Там меня поджидали одноклассники.
- Ого, какая железяка, да мы теперь первое место займем. Интересно, сколько в ней килограмм? Больше ста, наверное, будет.
Ликовали мальчишки. Они облепили тележку со всех сторон и шумно покатили вперед. А дедушка остался. Мне показалось, что он погладил плуг рукой и отвернулся, скрывая слезы. Мне показалось, что в последнюю минуту он передумает, и завернет тележку назад. Однако, он просто скорбно стоял и смотрел в нашу сторону. И пока не скрылся из виду, все стоял и стоял на одном месте и разводил руками.
Переживает. А стоит ли переживать из-за какой-то ржавой железяки?
На школьном дворе вожатая обрадовалась.
- Ого, какая железяка! Молодцы, поздравляю, теперь вы точно всех обгоните.
И действительно обогнали. Заняли первое место. Нам даже дали почетную грамоту.
Но почему же я через года все вспоминаю и вспоминаю тоскующий взгляд моего дедушки, который в пятилетнем возрасте пришел с родителями сюда за земельным наделом. И получил землю, и лелеял её. И разжился. И купил Орловский конный плуг, который не бороздил землю, а переворачивал пласт земли и пробуждал в ней новые силы. И гордился этой покупкой очень сильно. И не расстался с ним даже тогда, когда переехал жить в город. А я то думала, что это просто железяка!
Отец говорил, что дедушка так работал в поле, что рубаха сгорала от пота и трещала на нем, как марлевая.
Покинули они землю после голода тридцать третьего года. Отправились на прииски золотые, удачно намыли золота и купили дом в городе. И дедушка стал промышлять плотницким ремеслом: делал детские игрушки деревянные, рамы, вязал веники и метлы. Он был труженик и умел все. Памяти моего дедушки я написала стихотворение.
Я училась в первом классе,
И пришла домой в слезах.
Рукавичка потерялась,
Потерлась - не нашлась.
Подошел ко мне дедуня.
- Ты, онука, не рыдай.
Ты подай моток мне шерсти,
Спицы звонкие подай!
Зазвенели, застучали
Спицы в старческих руках.
Рукавичка появлялась,
Вырастала на глазах.
А недавно моя внучка,
Как и я, пришла в слезах.
- Рукавичка потерялась!
Потерялась - не нашлась!
Зазвенели, застучали
Спицы и в моих руках.
Рукавичка появлялась,
Вырастала на глазах.
И я вспомнила вдруг деда.
На край света он пришел.
За богатством. Только доли
Себе лучшей не нашел.
На могилки дорогие
Я весною прихожу.
Чищу, мою, убираю,
За порядочком слежу.
А на краску, что купила,
Я с двух пенсий накопила.
Но досталось мне наследство.
Вот - умение в руках!
А еще достались песни
Об удалых казаках.
В них - Васыль на дуде играет!
Грает, грает, грает - духу прибавляет!
Там в рядах - Опанас бравый!
Бравый, бравый, бравый!
Да еще удалый!
И как горе вдруг подступит,
Смотришь - бед невпроворот.
Запою - мне станет легче,
Стороною все пройдет.
Мне родные в звуках песен,
Руки подают. Мне на помощь,
Под горою казаки идут!
А я, дедушка, учительницей стала, как ты и мечтал. И все твои внуки и правнуки - порядочные люди. Я часто рассказываю всем о тебе. В пример привожу. Хоть и время сейчас трудное, но трудолюбие, честность и порядочность твоя с нами. Не отступимся от светлого пути. Верю, Свеча не погаснет.
А за плуг - сданный на металлолом - прости. Не ведала, что творила. А теперь понимаю, как больно было твоей крестьянской душе это прощание с последней надеждой. Когда в школе я говорила детям о процессе раскрестьянивания в стране, я всегда вспоминала твой тоскливый взгляд нам вслед, когда мы радостно везли железяку на металлолом. Для тебя это был плуг. Конный. Орловский. Кормилец семьи твоей и тебя самого.
Произведение публиковалось в:
proza.ru