Лариоша. Частная жизнь. 23 - Убийство по соседству
Ранее:
Лариоша. Частная жизнь. 18 - «Упокой душу»
Лариоша. Частная жизнь. 19 - Погасиенко и Сайко
Лариоша. Частная жизнь. 20 - «Лариоше страшно»
Лариоша. Частная жизнь. 21 - «Бог дал»
Лариоша. Частная жизнь. 22 - «Вижубуй Земан»
…Лучше бы я не ездил с Сергеем «на убийство по соседству с твоими Душками». И вот это «дело». Неизвестно, кого снимать, у кого брать интервью, кто враг, кто друг, редкие на улице людишки среднего возраста — сплошь маргинального вида — пьяно шарахаются от камеры. Сельцо на полсотни дворов, убита и обезглавлена бабуся-процентщица. Никакого рефлексирующего полуинтеллектуала Гриши Раскольникова и близко нет — в трезвой массе старики, старухи да пяток дегенератов, ветеранов-травокуров — тупиковое село с единственным проводным телефоном у небогатого местного фермера. В число подозреваемых попали несколько человек, однако Сергей «интуитивно» остановился на одном. Взял в разработку мужика предпенсионного возраста: «Он один тут способен держать в руках топор». Кости при допросах не хрустят, однако и без того действо не завораживает красотой да изяществом. Дед (а в наших селах мужик под шестьдесят — уже оформившийся дед: нешуточные морозы, работа на тракторе либо на ферме со скотом, паленая самогонка, как следствие — больная печень и прочая, прочая) поначалу стойко отбивался, крепился, пытался разумно, логично отвечать, даже шутил. Но Фаскудинов в сцепке с Земаном переехали его гусеничным трактором, сломали, и дед поплыл. А в расстроенных чувствах любой нажимает на эмоциональное.
— Сынки… — взывает мужик то к полковнику, то ко мне, чудаку с громоздкой видеокамерой, то к лейтенанту. — Не трогал я Дмитриевну. Мне ж шестьдесят годков, ну куда мне в тюрьму? Должен Дмитриевне? Не скрываю. А кто в деревне ей не должен, этак скопом всех тогда бери. Я что думал-то: вон стажевые за год получу, а тут и пенсия подоспеет, тогда и отдам. Дмитриевна и не подгоняла меня. Только чуток набавляла.
— Она набавляла, вот ты и не вытерпел, — рассказывает подозреваемому Рыжий. — Ты специально листок из долговой тетрадки вырвал, хотел скрыть, что у тебя кредит больше других. Вот и мотив. Пиши явку с повинной и по половинке выйдешь, — врет «Перспективный» (так я нарек Земана, поднявшись с пола после броска через бедро).
— Вырвал листок? Бес попутал, вырвал. Так это после, как ее решили. Кто решил? Истинный бог, не знаю. Хоть половинка, хоть четвертинка, мне все одно живым из тюрьмы не выйти!.. — художественно подвывает дедок, и я начинаю бедолаге верить. — …А у меня и дети все хорошие, хоть у кого спросите. И сам я никогда ничего. Сын в соседней деревне голова сельсовета. Возьмите телефон, позвоните сами, проверьте, — умоляя, причитывает подозреваемый.
В стремлении дожать здесь и сейчас Сергей неколебим.
— Но тогда почему у тебя на подворье за сеновалом в снегу обнаружили вещи убитой, да и топор был спрятан неподалеку? Чего проще найти по снегу-то! Надо было решать старую раньше — по чернотропу, что ли. Подбросили?! Да кто мог подбросить в твоем занюханой Ванюковке, где нормального мужика не найти — ты да Метелев. У Метелева алиби — в городе был. Кто в сухом остатке? Угадай с двух раз!
— Миленькие, умоляю вас, разберитеся, хошь, ползать буду перед вами на коленях, только разберитеся… — С мужиком случилась истерика. Он на самом деле принялся ползать, хватать за колени Фаскудинова, Земана. Едва сложив треногу, я рванул к выходу. «Любопытно, когда тот же Рыжий станет меня колоть насчет Мухина, смогу ли я не ползать? Смогу. И на киче сдюжу…» — такие мысли посетили меня в деревне с переметенными дорогами неподалеку от родных Душков. Что ж, поживем — увидим.
— …Пакуй его, — приказал полковник лейтенанту, и тот исполнил в точности: мужика в наручниках повел к спецмашине. Тот уже и не всхлипывал. Может, правда артист? Пока была публика — играл, а закончилось действо, упал занавес — чего уж искры высекать — и он расслабился. Нет, следователем мне не быть. Как они все это переносят? Сумей не скурвиться, когда перед тобой, пацаном, по сути, ползают? Сколько лет наблюдаю эти шоу и не перестаю удивляться и задавать себе сакраментальный вопрос.
Со сложным чувством едем вместе с другом в родные Душки.
— У тебя есть уверенность, что убийца изобличен? — без вызова задаю простой вопрос. — Неужели так способен играть простой крестьянин? Да его тогда надо к Ефремову во МХАТ на главную роль в «Вишневом саде», есть там один хитромудрый деляга из крестьян.
— А у тебя сомнения по поводу моей квалификации? — в тон мне спросил Сергей.
— Сомнения? Не знаю. По-моему, старика подставили. Живет по соседству давний соперник, может, женщину не поделили.
— Захлопни пасть! — жестко оборвал Фаскудинов. — Кто ты, и кто я! Физиономист хренов, театровед и драматург! — прикрикнул Сергей на меня в другой раз. Какое-то время совершенно безотчетно, не стесняясь водителя, мы орем друг на друга, обзываем, сколь хватает изобретательности. Сергей бесится больше и на пике ненависти, закипев, приказал Перспективному надеть на меня наручники. Тот с удивительным проворством и с заметным удовольствием приказ исполнил. В Душках остановились у отцовского дома, и я вывалился из машины как был, в браслетах за спиной.
— …Что, сын, все так непросто? — приветствует отец, занятый во дворе усадьбы уборкой снега. — А, не бери в голову. И на киче можно жить. Те же люди, и придурков, поверь, не больше, чем на гражданке. Я-то знаю…
Видно, Сергей приказал Рыжему, и тот поспешно принялся снимать наручники, но я не даюсь, уворачиваюсь, дурачусь, и это разрядило ситуацию. Отец недолюбливает «мусоров», как любой, кто мотал хоть небольшой, но реальный срок, однако Сергея терпит, возможно, понимая, что наша с Паскудой дружба стократ проверена временем. Батя властно призвал хозяйку, приказал накрыть на стол, та засуетилась и исчезла в доме. Стал подходить народ, образовался сход. У всех одно: «Неужели, Генка, на золоте платют больше, чем в телевизоре? Не поболя? А чего тогда?» Разве можно такое объяснить? А объяснив, разве можно рассчитывать на понимание? Я попытался отшутиться: мол, звезд на телевидении и без меня хватает. Вернее, этой сентенции я и вправду не знаю. Однако умных, не замороченных ежедневным нервозом да суетой, той, от которой раньше селян погибают горожане, крестьян не проведешь.
Далее:
Лариоша. Частная жизнь. 24 - «Шыры-пыры»
Лариоша. Частная жизнь. 25 - «Убрала стекло»
1999–2000, 2013–2015 гг.
Произведение публиковалось в:
"Сам себе волк". Роман в трёх частях. - Благовещенск, 2017 г.