Глава 11. Часть 02. Заслон
РАНЕЕ:
Глава 06. Часть 02
Глава 07. Часть 02
Глава 08. Часть 02
Глава 09. Часть 02
Глава 10. Часть 02
В Алеше ощутимо билась унаследованная от матери артистическая жилка, и он охотно брался за организацию комсомольских вечеров. К тому же он был замечательным танцором. Но, подчиняясь ритму танца, Алеша никогда не задумывался над тем, какую власть имеет над ним музыка. Не помышлял он о муззыке и тогда, когда райкомам Зейского района был отдан под клуб пустующий дом бывшего начальника Управления Водных путей, сбежавшего, по примеру многих, за границу, пока в сарае не обнаружили новехонький рояль.
- Ну к чему вам рояль? - досадливо поморщился председатель облпрофсовета Трофимов, когда ему сказали, что рояль желательно оставить при клубе. - Назовите мне хоть одною из вас, кто смог бы сыграть «чижика-пыжика» на этой мудреной штуке.
- Будет рояль, найдутся и музыканты, - упрямо твердил Алеша.
- В два счета испортите инструмент, а вещь дорогая!
- За сохранность я головой ручаюсь.
- Нужна мне твоя голова, если ты ее так запросто под обух подводишь!
От Трофимова Алеша метнулся к секретарю райкома партии Бородкину. Саня обласкал его лучистым взглядом:
- В облкоме велено все эти «струменты» брать на учет н чтобы без разрешения ни-ни... понимаешь? Вот Трофимов и струсил. Так в рогоже, говоришь, и стоял?
- Ага. Мы рояль из рогожи вынули, обдули, в дом занесли, привыкли, а теперь отдай дяде...
- Привыкнуть, положим, вы еще не успели. Ну и как, не попортился без надзора?
- Да как будто нет. Клавиши звучат...
- Как? Как, повтори? - залился неудержимым хохотом Саня. - Звучат, говоришь? Звучат... - Насмеявшись вволю, он сказал: - Нужно все-таки взглянуть, из-за чего копья ломать придется. Может, эта «фисгармония» так звучит, что уши вянут. Я в этом деле чуточку смыслю, и слои мне вроде на ухо не наступал.
- Вот видишь, такого красавца - и упустить! -волнуясь и трепеща, подвел его к роялю Алеша.
- Да это же «Беккер». Превосходный «Беккер!» - Саня присел к инструменту, поднял крышку: - А ну, дру-же... - пальцы скользнули по клавиатуре, брызнули каскадом незнакомые Алеше, нежные и пленительные звуки.
- Что это, Сань? - спросил он.
- Вспомнилось вот, - поднял Бородкин задумчивое, побледневшее лицо. - Девушка одна играла во Владивостоке. Это, братец, Чайковский. - И вскочил па ноги: - Рояль у вас останется. А ну, ходу в облком!
Пройдя.один квартал, чтобы сократить путь, они вошли во двор ремесленного училища и оттуда через брешь в заборе проникли на территорию женского монастыря. В Шадринском соборе только что закончилась всенощная, и неожиданно для себя Саня и Алеша очутились в густой толпе богомольцев. К широко распахнутым, чугунного литья воротам тянулись сгорбленные старушки, дамы. Обогнав их, рабята поравнялись с группой мужчин в крытых сукном шубах с каракулевыми н бобровыми воротниками. Невысокий черноусый чело вечек громко сказал:
- Пускай потешатся! У меня кондитер озабочен теперь не тем, что кардамона па этой стороне ни за какие деньги не сыщешь, а зубрит, какие ему права конституцией ДВР дадены. Смешно и грешно. Да на что ему свобода, если я свои кондитерские завтра закрою? В брюхе-то станет - щелк! - И кондитер басовито расхохотался.
- Поднимается белая священная рать... - вкрадчиво начал осанистый н плотный мужчина и осекся, заметив внимательный взгляд Алеши. - А морозец, я вам скажу, господа... - бодро попытался он выправить положение,
- Вот попали в переплет, - сказал Бородкин, когда они были уже за воротами. - Я эту контру чуть по уху не съездил. «Священная белая рать»... А, как это тебе нравится, Гертман?
- Брат пишет из Хабаровска: подсыпают ей наши перцу!
- А эти торгаши чего затабунились?
- Так сегодня же Николы зимнего, - пояснил Алеша. - Я в церковных праздниках дока - бывший семинарист. - Снег поскрипывал под старенькими ботинками Алеши. Бородкин шагал бесшумно, его расшитые поверху оленьи торбаса привлекали внимание прохожих...
Зорко глянув по сторонам, два-три, из отстоявших в Шадринском соборе всенощную, бывших предпринимателя и негоцианта свернули на Myравьевскую, к особняку мадам Поповой. Тому было две причины: младший сын Марьи Николаевны, Коля, был сегодня именинник, а зачастивший в ее дом, после отправки жены и сына в Шанхай, присяжный поверенный Родзаевскнй, что не день, задыхаясь от смеха, плел в «своем кругу» были и небылицы, и это не только развлекало, но, в значительной степени, и успокаивало.
Так было и на этот раз: отведав именинного пирога, всесветный враль начал свое очередное сообщение:
- Представляете... бывшая горничная моей жены - кухарок мы, слава богу, не держали, у нас всегда был повар-китаец, - так вот эта, с позволения сказать, пардон, женщина является ко мне, ну и... хоть стой, хоть падай, просит готовальню пли хотя бы «циркуль зава-лященький». Я, разумеется, держусь джентльменом, приглашаю сесть. Она принимает это как должное, плюхается в кресло. Представляете, картина? Спрашиваю, елико можно, участливее: «Да зачем вам, милая, все это понадобилось?» Всхлипнула, знаете, натурально всхлипнула, даже прослезилась и ответствует мне: «Сынок у меня учится па полутехника, а инструментика у него нетути. Будьте такие добрые...» А я ей в ответ: «Ай-ай-ай! Да что же вы, милая, так обмишурились? Учили бы сразу на техника!» - Тут она и ручищами замахала: «Куда уж нам, ежели этого самого нехватка... На вас вся надежа...»
Смеялись долго: мужчины сочно, утробно, дамы прыскали в надушенные «Оригн-Коти» платочки. Глядя на рассказчика влюбленными глазами, хозяйка дома умоляюще шептала:
- Продолжайте, Виталий Казимирович, умоляю, продолжайте...
- Ну и как вы? - вскинулись в сторону Родзаев-ского «люди своего круга».
- Помилуйте! Да я-то откуда возьму? Я теперь сам стопроцентный пролетарий! После отъезда моих за границу у меня такой бедлам: запонок собственных не найду. В общем, я ей предложил навести у меня Порядок, и если найдет «это самое» - пускай забирает. Не найдет - плачу на выбор: бумажные мухинки или в звонкой монете... Вообще-то, в любом случае плачу. Слава богу, я не эксплуататор какой-нибудь и в милостыньке тоже пока не нуждаюсь! Ха, ха... ха! Пускай берет, черт с ними, с готовальнями и прочей дребеденью. Не повезу же я их с собой...
- А вы, все-таки, думаете?! - осторожно поинтересовалась разливавшая уже кофе Марья Николаевна.
- Господи, боже мой! Думаю ли я? Сплю и во сне вижу! Давеча, сам, собственноручно, носовой платок выстирал. Вот полюбуйтесь: моя работа. II для этого я заканчивал университет и ехал к черту на рога? Боже мой, боже...
- Довели... довели, как говорится, «товарищи» до ручки. Тут теперь никакой буфер не поможет.
- Частная инициатива задавлена...
- А я, знаете, все же верю... - Мадам Попова осторожно поставила на поднос кофейник. - Кончится все это.,, не впервые ведь, вот увидите.
- Кончится... кончится, - мрачно заверил, недавно выпущенный из тюрьмы иод поручительство парохо-довладелнцы, Савоськин. - Мне вот тесть из Харбина сообщает: не дотянуть большевикам до весны!
- Поднимается белая священная рать. В воскресенье сам преосвященный Евгений открыто с амвона говорил.
Скажите... И не боится?
- А чего ему бояться? У пего за плечами общественное мнение.
- Европа. Просвещенная Европа!
- Да... по как союзники могли оставить им Читу? Что там ни говорите, а мостик для воссоединения с Советами перекинут. И очень, очень прочный мостик.
- Политика... О, это тонкая политика, уверяю вас.
- Слово теперь за Вашингтоном.
- О, американцы им покажут, - не совсем уверенно выговаривая русские слова, подтвердила юная англичанка, младшая сноха владельца чугунолитейного завода, Бетти Чепурина, и, заалев нежным лицом, низко склонилась над кофейной чашкой.
В изразцовой голландке потрескивали сухие дрова, бросая мягкие отсветы на фарфор, на багет и бронзу. Было уютно и тепло. Пахло французскими духами и домашней сдобой. Сплетни выдавалась за действительность, действительность за сплетни.
«Свой круг» сдвигался все теснее.
Было еще рано, но сквозь запертые на болты ставни пробивались уже пучочки света. Засветло прятался в эти дни в свои домики-крепостцы благовещенский обыватель и не высовывал носа до восхода солнца.
Город попеременно был то на военном, то на осадном положении. Партийцы и комсомольцы, за исключением учащихся, ночевали в райкомах. И те и другие были готовы в любую минуту выехать на фронт.
ДАЛЕЕ:
Произведение публиковалось в:
"Заслон": роман. Хабаровск: Хабаровское книжное издательство, 1973